Дмитрий Мусатов

2011 posts

По течению (Провинциальный детектив — Борис Акунин)

В одном из фильмов наш Шерлок Холмс говорит, что он ничего не сделал для расследования, только бежал за событиями. В трилогии про Пелагию тоже непонятно, кто же расследует происшествия.

Писать о каждой книге из трилогии нет смысла. Все они имеют одну основу — никто из действующих лиц не является ключевым элементом расследования, всё как-то само собой происходит, по стечению обстоятельств. Книги связаны между собой персонажами и местами, где происходят события. При этом каждая из книг имеет свои особенности

«Пелагия и белый бульдог». Более всего похожа на книги про Фандорина. Линейное развитие сюжета и ничего лишнего. Можно строить версии, есть мотивы и подозреваемые. Классика жанра.

«Пелагия и чёрный монах». Здесь уже всё сложнее. Добавки мистики и науки в детектив вносят неопределённость в сюжет. Не совсем ясно, зачем в книге элементы научности, но автору виднее. Это уже не классический детектив, нужно просто верить в происходящее. Тем не менее, всё ещё есть простор для догадок и предположений. Конец предсказать очень сложно, логический подход к анализу получаемых из книги ничего не даст.

«Пелагия и красный петух». Тут логику можете оставить в стороне и просто поверьте автору. В одну книгу он изловчился запихнуть множество любимых человечеством тем: еврейский вопрос, гомосексуализм, религиозный мистицизм, межнациональные отношения, сектантство. Как среди всего этого можно пристроить простой детектив? И его в общем и нет. Но есть кое-что ещё. Акунин придерживается очень правильного языка изложения. Правильные обороты, правильное построение фраз, правильные слова. У него даже бандиты и попрошайки говорят на правильном (книжном) народном языке. А в этой книге наконец-то можно прочитать, как говорят люди в обычной жизни. Не по-литературному. Получилось очень даже интересно. Оказалось, что Акунину совсем не чужды чувство юмора и ирония. Я был удивлён. Особенно удались диалоги араба-предпринимателя и Пелагии. Впрочем, если мне не изменяет память, особенно хороши народные обороты исключительно когда действие происходит на земле Палестины. Особый пиетет перед Святой землёй? Логика в книге отсутствует полностью. Просто автор рассказывает о странных событиях и в конце говорит, кто виноват.

Не нужно ждать от этих книг детектива. Однако, они написаны не без изящества. Главное, прочитать их все три подряд. Эффект будет максимальным.

Дмитрий Мусатов,

Акинфеев: губитель или спаситель?

Нет единого мнения, насколько виноват Акинфеев в неудачной игре нашей замечательной сборной по футболу. Один из голов в наши ворота принадлежит ему, спорить с этим не буду, но с другой стороны, кто может играть по крайней мере так же, как он. Кем можно заменить Акинфеева? Несмотря на все свои косяки, он остаётся лучшим вратарём в нашей стране. И ничего с этим поделать нельзя.

Дмитрий Мусатов,

Гримасы кризиса

Неоднократно приходится читать фразу «Кризис не только сложности, но и возможности». Видимо, так оно и есть. По моим наблюдениям, стало меньше машин вокруг дома. Соответственно, стало легче парковаться. Разве это не прекрасно?

Возможно, что кого-то подобное положение вещей не очень радует. Нечего стало ставить на стоянку. Но ведь у них, как и у меня, пропала проблема парковки.

Однако, про возможности. У нас в подъезде появился ковёр.

В кризис принято говорить о потерях, а тут такая находка. Идя по ковру в парадном, нетрудно представить себя аристократом забыть о кризисе. Мягкий ковёр в состоянии гасить не только звуки, но и печали.

Жаль, но лежал ковёр недолго. Потом его убрали. Кто-то положил, кто-то убрал. Кто-то теряет, кто-то находит.

Дмитрий Мусатов,

Советский человек не воровал

На фоне текущей борьбы с коррупцией довольно часто попадаются ссылки на опыт Советского Союза. На мой взгляд, это совершенно неуместно. РФ и СССР — совершенно разные страны. Географически они близки, но вот психология граждан не имеет ничего общего.

Житель Советского Союза постоянно слышал о коллективе. Он не мог жить один. В течении дня или жизни он переходил из одной ячейки общества в другую. Семьи были большие, вместе жили дедушки, дочери и внуки. На работе постоянно рассказывали о коллективе, как основе общества. У человека не было шансов осознать себя, как индивидуальность. Человеку не позволяли жить индивидуально. Для покупки автомобиля требовалось согласие профсоюза, так же как и для посещения санатория. Пьяницу могли (и даже обязаны были) взять на поруки его коллеги, а колхозники могли (по крайней мере теоретически) выгнать председателя колхоза.

О индивидуальном зарабатывании денег не могло быть и речи. Только государственные предприятия и чем больше они будут, тем лучше. Официально. Мелкие заработки были, но о них государство молчало. Сделать кому-то сарай или повесить полки — это не могло быть главной статьёй дохода. При этом всё, что делалось на заводах, из чего делалось и чем всё это делалось считалось государственным. А поскольку государство у нас было одним обществом, то всё это было общественным. Но словах.

На словах всё это было общим. А раз так, то каждый считал своим правом периодически забирать из общественного амбара свою часть. Учитывая всеобщий дефицит в магазинах, это было даже необходимо. Для конкретных людей. Где взять дрель, если её нет в магазине? На работе. Болтики, винтики? На работе. Бензин для собственного авто, цемент и доски? Правильно! Ничего этого не было в продаже, но было на работе. Если не у тебя, то у соседа. Потом обменять. Вспомните «Мимино» и разговор про ботинки и школьные парты. Кто на чём сидел, то и менял на всё остальное. Это никто не считал за воровство, если всё кругом общее, то как можно воровать у самого себя? Главное — знать меру.

Мера была достаточно условна. Унесённые вещи и материалы не должны были остановить общий производственный процесс. Это осуждалось. Нельзя было уносить вещи, находящиеся на попечении у другого коллектива. И уж чего нельзя было совсем, так это тащить больше, чем окружающие. Это было страшным грехом. Государство считало иначе, любая попытка утянуть что-то с работы считалась преступлением. В этом было противоречие между государственным взглядом на собственность и личным. Но поскольку ловили часто, а сажали редко, то граждане отказывались верить в святость государственной собственности.

Таким образом, в СССР параллельно существовали две теории собственности. Одна лоббировалась государством, по другой жили граждане. Сейчас в основном рассказывают о официальном положении вещей, но он не отражает действительности. Редко говорят, что воровали все — это тоже не так. Я вполне допускаю, что советское государство сознательно закрывало глаза на мелкое воровство, чтобы хоть как-то обеспечить граждан необходимым.

Дмитрий Мусатов,

Необходимость общения

В КПРФ предложили обязать кандидатов в президенты проводить прямые линии
https://lenta.ru/news/2017/06/16/pryamaya_liniya/

А на чьи деньги будет весь этот маскарад? Президент общается на деньги налогоплательщиков, тех, что его выбрали президентом. А кто заплатит за кандидатов? Если кандидатов будет 10 человек, их всех нужно будет обеспечить прямым эфиром за счёт бюджета? Я с трудом представляю себе, сколько денег нужно на прямой эфир, подобный президентскому, но наверняка это не пара миллионов. Далеко не каждый претендент сможет это себе позволить. Так что же получается, это новый избирательный ценз?

Дмитрий Мусатов,