Меню

RSS

Дмитрий Мусатов

1970 posts

Тень величия

В СМИ постоянно присутствуют фразы «второй Джобс, Шаляпин ...» и т. д. Видимо, этим пытаются сделать человеку приятно, как же иначе? Была в истории какая-то великая личность и вот теперь появился кто-то сопоставимый, как минимум, с нею. Разве это не хорошо?

По мне, так нет. Я не хочу быть тенью кого-то из истории, я хочу быть самим собой. Мне неинтересно что-то повторить и тем прославиться. Мне нужно сделать что-то своё. Клонируя успехи прошлого невозможно остаться в истории, никак невозможно. В истории остаются только те, кто сделал что-то уникальное.

Имя собственное в истории позволяет надеяться на память потомков. Повторение уже свершившегося успеха позволяет надеяться на краткий миг известности и популярности. Кого заинтересует копия Шишкина? Только 5 минут охов и вздохов «неужели, потрясающе...» и всё закончено. Назавтра будет другая тема для разговоров.

Для длительного интереса нужно что-то, что не имеет аналогов. Это касается и живописи, и бизнеса, и чего угодно. Но почему? Потому, что многим хочется хоть немного славы и успеха. Когда появляется что-то новое и необычное, может возникнуть ложное ощущение, что это могут все. После многочисленных попыток обнаружится беспочвенность надежды, но это будет позже. А пока многочисленные желающие будут пытаться клонировать успех, но получать в результате различной жидкости тень. Фраза «второй Шаляпин» - не что иное, как оценка обывателя успеха другого обывателя.

Обыватель, который не в состоянии создать что-то оригинальное, стремится к успеху повторения. И попытка с кем-то сравнить иногда просто говорит, что публика не в состоянии понять успех. Невозможность восприятия без попытки сравнения приводит к невозможности присвоения собственного имени. А значит, к быстрому угасанию интереса.

Кто-то должен сказать, что появилось имя собственное. Многие великие люди стали великими довольно поздно или к концу жизни. А то и после смерти. Но кто должен принять решение о уникальности? Обычно этот процесс случаен, особенно в искусстве. А пока оценка идёт исходя из мгновенных реакций на происходящее. Инстинктивно. И первая реакция — ему удалось повторить.

Как после этого всего радоваться сравнению с кем-то? Я хочу уникальности и собственного имени. Пусть это будет не так громко, как Шаляпин, но уж всяко оно останется в истории гораздо дольше, чем «Второй Шаляпин».

Дмитрий Мусатов,

Кусочек славы

Вот какая идея пришла мне в голову: в СССР очень справедливо обошлись со всеми знаменитыми людьми. Каждый, кто достоин всесоюзной славы, был подсчитан и учтён. К тому же каждая знаменитость нашла свою прописку. Присмотритесь, в каждой области есть своя знаменитость, где-то писатель, кое-где поэт, а у некоторых есть свои композиторы. И не по одному. Ни одна область не осталась без своего кусочка общесоюзной славы. Где-то знаменитость родилась, где-то отдыхала на даче, в некоторой областях есть могилы всесоюзного значения. Повод или причина есть всегда, создаётся впечатление, что именно так и должно быть. Покопавшись, иногда начинает казаться, что тот или иной город относится к своей знаменитости весьма условно, но это неважно. Это очень справедливо, когда в каждой области есть свой повод для праздника.

Дмитрий Мусатов,

Кто должен платить за ОСАГО?

Поднимая в очередной раз тарифы ОСАГО, нам рассказывают о убыточности данного вида страхования. Сколько мы не платим - нет дохода у страховых компаний. А теперь вот оказывается ещё и всякие жулики, вырядившись в наряды автоюристов, обирают несчастных страховщиков. Нужно в очередной раз поднимать тарифы. А может попытаться сделать что-то ещё? Например, направить все деньги для лоббистов повышения тарифов на частных детективов, которые изобличат всех жуликов? Или вот ещё: начать сразу выплачивать нормальную компенсацию. Тогда и автоюристам нечего будет делать. Но это не наш метод? Сначала пытаться зажулить копейки, в результате потерять миллионы - вот это по-нашему! А потом искать того, кто заплатит за эксперименты страховщиков, тех, кто оплатит автоюристов и суды. Ну не страховщикам же платить за свои жадность и глупость!

Дмитрий Мусатов,

Отечественное ПО

Импортозамещение программного обеспечения никем не забыто. Отечественные программисты стремятся создать российское ПО. Но вот в чём вопрос: нет ОС российского производства, которую сделали ли без Линукса, а что если использовать сборку Линукса иностранного производства? С одной стороны - наша ОС и многие другие зарубежные ОС сделаны на Линуксе, с другой - только наша имеет русское название. Что важнее, первоисточник или название? Будет ли считаться импортозамещением использование любого Линукса или только русифицированного? Непонятно. Да и вообще, может ли считаться отечественным ПО, сделанное на базе иностранного исходного кода, пусть и свободно распространяемого?

Дмитрий Мусатов,

Чехов — вредитель?

Существует пантеон классиков, в который входят отобранные временем и критиками авторы. Иногда туда попадают даже и отобранные читателями, но это редкость. На них можно только молиться, иногда ещё боготворить. Но насколько заслуженно занимают свои места жители этого пантеона?

Мне не нравится тот факт, что формирование списка классиков производит совсем небольшой состав критиков. В классики иногда попадают авторы, которых никто, кроме критиков, и не читает. Для меня классик — это автор, произведения которого пережили не только своё поколение, но и несколько последующих. А как автор может жить? Только на книжной полке, только тогда, когда произведение востребовано читателями. Нет читателей — нет классика. Периодически можно слушать рассказы о писателях или режиссёрах, которых, как оказывается, никто и не знает. Кому-то они нужны?

Но бороться с этим сложно, почти невозможно. Дело в том, что кроме критиков почти никто книг и не читает. Не то чтобы совсем не читают книги, но желающих почитать что-то, кроме любовных брошюр и детективов в мягком переплёте, совсем немного. Такой вот замкнутый круг. При этом читатели при выборе книги для чтения ориентируются не только на советы друзей и родственников, но и на список жителей пантеона классиков. Прописка Чехова в классиках не вызывает сомнения ни у кого. Это справедливо?

С одной стороны — да. Он хорошо пишет. Манера изложения у Чехова затягивающая и манящая. Он хорошо прорисовывает характеры и мотивы поступков. Природой он интересуется редко, но и редкие описания природы у него хороши. Очень большой словарный запас дополняет общую благостную картину, описывающую способности автора. Тут вопросов нет. Всё это вполне может и должно привлечь читателя, но что получит читатель вместе с умением писать?

У Чехова всё всегда плохо. Герои его произведений безвольны, никчёмны и не в состоянии ничего делать. Всё происходящее сводится к фразе «всё пропало». Сады распродают, чайку убивают, ни одного хорошего окончания. Возьмём за основу предположение, что книги должны чему-то учить, получается, что книги Чехова ничего созидательного в голову читателя положить не смогут. А что если читатель, читая книги Чехова, с дуру подумает, что книги Чехова про реальную жизнь?

Приняв за основу миропорядок Чехова, можно ложиться в гроб, помирать. Он не учит созиданию и созданию. Он учит только уничтожению и разрушению. Он говорит только о том, что всё плохо всегда и сколько не барахтайся — ничего хорошего в жизни быть не может. В гроб и умирать. Начитавшись Чехова можно позабыть, что все страдания его героев происходят на фоне реальной жизни. В этой жизни строят дома, сеют овёс и плывут открывать Северный полюс. Именно так: душевные страдания чеховских героев не являются жизнью, это всего лишь эпизод, при том весьма незначительный, на фоне реальной жизни, где всё создаётся, строится и растёт.

Применение Чехова нужно очень жёстко дозировать, как лекарства, содержащие наркотические вещества. У них схожий эффект, они уводят от реальности и заставляют жить в вымышленном мире. Согласитесь, это ни к чему хорошему привести не может. При этом оборот наркотических веществ контролируется множеством организаций, а оборот Чехова свободен и бесконтролен.

Так как быть? С одной стороны автор вполне заслуженно претендует на титул классика, с другой стороны он вредит умам читателей. Что с ним делать? Критики не могут себе позволить отсутствие среди классиков Чехова, а читатели могут испортить себе жизнь. Подумайте сами, что вы думаете про это?

Дмитрий Мусатов,