Имея под боком такую достопримечательность, кажется, что все там знаешь наизусть: и истории из милого детства бывших обитателей, и кто правил перья великому поэту и сколько раз в год посылала бабушка посылки. Трудно уже вспомнить что-то новое про поэта М. Лермонтова в силу отсутствия живых очевидцев его жизни, а также новых его писем и записок. Так вот из года в год экскурсоводы заботливо напоминают факты и домысли из жизни великого Поэта. От моего дома до Тархан буквально пара часов езды. Неоднократные поездки в составе организованных и диких групп стали если не традиционными, то, по крайней мере, нередкими. И казалось, что уже ничего измениться не может. До 2007 года. В тот день заняться было нечем. Грустный летний день с тучами и попытками дождя испортить настроение окончательно. Поступило совершенно неожиданное предложение съездить в Тарханы, прогуляться. А что еще делать? Поехали.
Дорога не заняла много времени и на месте мы были в начале третьего часа. Обычно все экскурсии и выезды в славные места проходят с утра, а потому стоянка удивила огромным количеством свободных мест. Скучающая кассирша видимо вначале приняла нас за сонное наваждение и сразу сообщила, что усадьба вот-вот закроется. Часа через три. А экскурсии уже закончились. Вот и славно, никто не будет мешать!
Есть своя прелесть в отсутствии экскурсоводов и ведомых ими организованных групп туристов. В своем порыве неизменно прослушать все, что говорит руководитель группы, экскурсанты иногда не замечают легкопреодолимые преграды в виде одиноких задумавшихся посетителей. Сметая все на своем пути, эти группы бороздят просторы музеев и усадьб. Они уже стали таким же неизменным атрибутом любого объекта исторического наследия, как каминные часы в гостиной и ржавый самовар в людской. Но на этот раз их не было. Непривычная тишина над усадьбой Тарханы встречала нас и приглашала разделить с нею успокоения вечера после трудного рабочего дня.
Когда не нужно постоянно смотреть под ноги и уворачиваться от пролетающих мимо или сквозь тебя отставших от своей группы, можно основательно оглядеться вокруг себя и с удивлением увидеть что-то новое в примелькавшемся казалось уже пейзаже.
Едва входишь через ворота, как слева открывается вид на чудесный пруд с лодкой, на которой к своему удовольствию катаются посетители усадьбы. Тихо и неторопливо перемещается лодка по глади пруда. Не хватает только лебедей или гусей, с важным видом отплывающих от лодки. Деревья приблизились вплотную к воде и сплошной стеной закрыли горизонт.
Дорожка ведет дальше, к большой лужайке перед барским домом. Впрочем, это даже не лужайка. Большое поле, размером с футбольное, по границам которого находятся объекты исторического наследия. Прямо по курсу, за деревьями, здание администрации музея. Ничем не примечательное здание. Слева от него и условно напротив барского дома находятся конюшни. Они практически подступают к пруду с лодкой, но из-за плотной стены деревьев зданий со стороны пруда практически не видно. Направо самое главное — барский дом, правильно, за деревьями. Может эти деревья сами по себе так выросли, может быть их посадили, но при всем множестве растительности нет ощущения дикости леса. Сад. Или парк. Уютно, но с претензиями. Я бы такое же и у себя в саду хотел видеть. Прямо как дома. Не в первый раз я оказался на этом месте, но впервые я не слушал экскурсовода, не приглядывал вполглаза за группой, а просто стоял и смотрел. Вокруг почти никого. Тишина и покой. Наверное, приятно было обитателям дома под вечер выйти прогуляться по лужайке. Не хватает только кур где-нибудь в сторонке.
Не доходя до дома, справа, стоит памятник М. Лермонтову. Сам барский дом является центром комплекса зданий усадьбы. Позади дома, но так, чтобы ее ничто не загораживало, стоит церковь. Она выглядит гораздо массивней и строже дома. Из-за этого дом кажется более уютным и менее пафосным. Наверное, из-за большого пространства дома, занятых верандами и балконами, он скорее походит на летнюю дачу. Как-то странно представить его под снежным сугробами. К тому же, когда глядишь на дом, взгляд постоянно отвлекает здание церкви. Справа находится дом ключника или конторщика. Правда, внутри это строение скорее напоминает крестьянскую избу, с палатями, люлькой и деревянными лавками. Ничего выдающегося, только одна деталь: стол, за которым учились писать детишки. Он весь заляпан каплями чернил. Как-то не вяжется этот факт с общим пафосом значимости места. Только в жилом доме можно себе позволить некоторое время находится кляксам на столе.
На противоположном конце лужайки, напротив дома конторщика, находится людская. В момент моего посещения на его крыльце живописно расположилась девушка с вязаньем. Внутри обычная экспозиция с ткацкими станками и вилами, которыми крестьяне время от времени гоняли помещиков. Сразу не приходит на ум, но чуть позже начинаешь думать, а почему людская сделана из кирпича, а конторщик жил в деревянном доме?
Самым интересным местом в доме для меня лично всегда был стол, за которым поэт писал. Две мысли меня преследовали всегда при его осмотре: первое — вот бы тоже присесть и написать что-нибудь пером на толстой пожелтевшей бумаге; второе — почему у стола так мало свободного места, предназначенного непосредственно для письма. Слева и справа какие-то ящички, полочки. Первое, что бросается в глаза при осмотре, это не резьба по дереву или бюстик. Это — зеленое сукно на столе. Его хочется потрогать руками, каково оно на ощупь. Остальные комнаты не дадут для памяти много впечатлений. Каминные часы, вазы, картины. В том или ином виде все это можно было увидеть в любой усадьбе 19 века. Лично у меня в памяти очень крепко держится только голубая гостиная. Наверное, я не видел такого сочетания цветов и стилей больше нигде. Еще привлек внимание самовар, у которого краник открывался не по горизонтали, а по вертикали. Забавно. Если проявить наблюдательность, то можно заметить один небольшой штрих барского дома: только в людской на окнах стояли герани, в других комнатах были более благородные цветы. Как-то по-домашнему это — для взора гостей парадный вид, а то, что для души всегда запрятано в дальний угол.
Если спросить меня, что запомнилось после осмотра дома, то только одно приходит на ум: он не производит впечатление мертвого. Кажется, что жители его ушли только вчера, оставив после себя множество мелких штрихов жизни, которые еще не успели вымести уборщицы. Для меня всегда неприятно ощутить внутри помещения его покинутость людьми, его нежилой дух. Чаще всего музей — это почти операционная, стерильная. А присутствие людей должно оставлять свой след. Они могут быть в виде несуразностей обстановки, никчемных, но несущих какие-то воспоминания, вещей. Мелкие поломки, потертости и трещины на цветочных горшках составляют элементы жизни людей.
Парк вокруг дома можно условно разделить на две части: светлый и мрачный. Светлый располагается позади дома и церкви. Его прекрасно видно в балкона и веранды дома. Спустившись вниз холма, можно посмотреть на дерево, посаженное когда-то поэтом, но сваленное политически неграмотным ураганом в середине 20 века. Тут же находится пруд, заросший водорослями, над которым летают чайки. По берегам его практически все заросло деревьями. Через пруд перекинут мост, а на берегу стоит беседка. Мы в ней просидели довольно долго. Как будто спрятанная в листве, беседка является частью ландшафта.
Темный парк находится в другой стороне. Находясь напротив дома, примерно на уровне конюшни, он производит впечатление дикого леса. Не спасает от этого ни дорожка, проложенная сквозь него, ни лавочки вдоль дорожки. Сырые, поросшие мхом деревья, уныло смотрят на прохожих. Долго в нем быть как-то не тянет. Вокруг парка можно покататься на лошади с веселыми колокольчиками. Вот пожалуй и всё.
На все про все ушло часа три. Вернее они пролетели. Поездка в музей превратилась в поход к другу или родственнику, старому знакомому, с которым не нужно особо церемониться. На обратном пути хотели прокатиться на лодке, но увы, лодка уже отправилась в гараж. Рабочий день окончен. Значит и нам пора домой. На стоянке не было ни одной машины. Провожала нас только мельница, которая почему-то не крутила своими крыльями.
Тарханы, лето 2007 года.
Д.Мусатов